Самозанятость выполнила свою задачу.
Что дальше?

Самозанятость принято считать чем-то новым, почти модным словом последних лет, хотя по своей сути это скорее возвращение к исходной логике работы. Когда-то почти вся экономика держалась на людях, которые работали на себя: ремесленниках, торговцах, мастерах. Они сами находили клиентов, сами договаривались об условиях и сами отвечали за результат.

Индустриальная эпоха изменила эту модель. Крупным предприятиям понадобились тысячи людей, работающих по единым правилам, с фиксированным графиком и постоянным работодателем. Работа стала долгой, предсказуемой и, как тогда казалось, окончательной формой организации труда.

Но последние десятилетия постепенно начали менять эту конструкцию. Сначала почти незаметно, через фриланс и первые цифровые площадки, где человек мог взять отдельную задачу, выполнить ее и получить оплату, не устраиваясь в штат. Затем появились платформы, превратившие разовые задания в постоянный поток. Работа постепенно перестала быть местом, куда человек приходит каждый день, и все чаще стала способом решения конкретной задачи.

В этот момент возникла новая реальность, к которой не были готовы ни бизнес, ни государство. Миллионы людей начали зарабатывать вне классической модели занятости, а привычные механизмы регулирования перестали отражать то, как на самом деле устроен рынок. Разные страны искали разные ответы. Где-то решили почти не вмешиваться, оставив большинство рисков самим участникам. Где-то попытались встроить новые формы занятости в существующее трудовое законодательство. Универсального решения не появилось, потому что изменилась сама природа работы.

Но именно в этот момент стало понятно, что она решила только первую часть задачи.

Самозанятость отвечает на вопрос, как человеку удобно и легально получать доход. Но она почти ничего не говорит о том, как должна быть организована сама работа.

Пока речь шла об отдельных специалистах, это не было заметно. Однако по мере того как компании начали все активнее привлекать независимых исполнителей для решения самых разных задач, выяснилось, что главный вызов связан уже не с налоговым режимом.

Легализовать доход оказалось значительно проще, чем выстроить саму систему взаимодействия.

Ответов на эти вопросы в самом режиме самозанятости нет. Потому что они относятся уже не к налогообложению, а к организации рынка.

Именно здесь, на мой взгляд, начинается следующий этап его развития.

Еще несколько лет назад цифровые платформы воспринимались прежде всего как удобный технологический инструмент. Через них можно было найти исполнителя, разместить заказ, провести выплату или автоматизировать документооборот.

Сегодня этого уже недостаточно.

По мере развития рынка роль платформ постепенно меняется. Они становятся не просто местом встречи заказчика и исполнителя, а инфраструктурой, которая помогает выстраивать взаимодействие между ними. Проверка данных участников, прозрачность процессов, единые правила работы, подтверждение полномочий, распределение ответственности — все это постепенно становится не дополнительной услугой, а необходимым условием устойчивой работы рынка.

Интересно, что одновременно меняется и само регулирование.

Если несколько лет назад основное внимание было сосредоточено на статусе исполнителя, то сегодня все больше требований адресовано самой инфраструктуре, внутри которой строится взаимодействие. Закон о платформенной экономике подробно определяет обязанности операторов платформ, а требования ФНС к платформам, работающим с плательщиками налога на профессиональный доход, последовательно усиливаются в части идентификации участников, прозрачности процессов и качества внутренних механизмов контроля.

Мне кажется, это отражает гораздо более глубокое изменение, чем может показаться на первый взгляд.

Мы привыкли считать, что цифровые платформы автоматизируют выплаты, документооборот или поиск исполнителей. Но все эти функции постепенно становятся базовыми и перестают быть конкурентным преимуществом.

Настоящая ценность платформ смещается в другую сторону. Они становятся средой, в которой большое количество независимых участников может безопасно и предсказуемо взаимодействовать друг с другом.

По сути, речь идет уже не столько о технологиях, сколько о доверии.

Именно доверие становится главным продуктом такой инфраструктуры.

Поэтому сегодня компании все реже задаются вопросом, можно ли работать с самозанятыми. Гораздо чаще они спрашивают, как выстроить модель взаимодействия так, чтобы она оставалась устойчивой по мере роста бизнеса.

Это уже совсем другой уровень зрелости рынка.

Самозанятость никуда не исчезнет. Она уже стала привычной частью экономики. Но, вероятно, через несколько лет мы перестанем воспринимать ее как самостоятельное явление. Она станет таким же базовым элементом цифровой экономики, как электронная подпись или онлайн-банкинг.

Главным вопросом будет уже не статус исполнителя.

Главным вопросом станет качество среды, в которой взаимодействуют исполнитель, заказчик и платформа.

И мне кажется, именно вокруг этой среды сегодня формируется следующий этап развития рынка труда.